Сент-Оноре и Фобур Сент-Оноре, прогулка у воды, профитроли и поклонник революции

День 10-й, часть 2.

Дальше нас ждет улица Сент-Оноре — это шоколад Jean Paul Hevin, награжденный всевозможными премиями (дом № 231), красные манекены в витринах скандального теперь Гальяно и тому подобные гламурные всплески. Раз уж мы в Париже, надо пройтись и здесь. Для обычного француза войти во многие магазины на этой улице — значит разориться на месте. Парижане приглашают друг друга на «лизание витрин» и это означает, что ходят сюда за идеями — посмотреть, что нового, а потом купить подобные вещи где-нибудь подешевле.

Устав облизывать витрины, падаем в кафе «Le Colibri» (8 Place de la Madeleine). Три шарика сорбе из черной смородины (cassis) стоят здесь, как крыло самолета.

Сделав петлю, выходим на престижную Фобур Сент-Оноре (rue du Faubourg Saint-Honoré). Фобур означает «предместье» — раньше тут начинался пригород.

img img

Здесь, как и на Елисейских, летний ремонт. Что-то ремонтируют без прикрас, а вот Prada стыдливо прикрыли щитом.

img

На этой же улице находится фешенебельный «Бристоль» — отель уровня «Рица», с многолетней историей.

img

И не менее фешенебельный антикварный салон Штайница.

img

Наши странствия продолжаются на Полях, по которым катит буржуй на изможденном рикше.

img

Сворачиваем с Елисейских на авеню Рузвельта и идем в сторону набережной, мимо театра «Рон-Пуан».

20100823-191214-img6646-grand-palais_529x397Огибаем Большой дворец. Обычно тут выставляется живопись, ювелирные и антикварные изделия, проходят театральные представления. А сейчас, похоже, какая-то доисторическая выставка — потому и динозавр.

img

Ресторан «Lasserre» был бы просто очередным, хоть и высококлассным заведением, если бы не особенности конструкции здания, в котором он располагается — в хорошую погоду здесь открывают крышу.

img

img

Рядом с мостом Александра III зеленеет один из старейших парков Парижа — Cours-la-Reine. Раньше сюда приходили на променад молодые аристократы, чтобы найти себе пару, достойную их по положению в обществе. Может, вечерами особо безрассудные даже лежали на траве, как эта парочка недалеко от памятника Симону Боливару.

У реки

20100823-192631-img6652-port-des-champs-elysees_529x397

Мы же спускаемся на набережную.

img

Проходим чуть дальше и видим в клумбе помидоры. Наверно, выращивает кто-то из водных жителей.

img

img

Port de la ConcordeВозле одного из плавучих домов сидят девушка и кошка, а рядом чемодан — хоть картину пиши, под названием «Ожидание».

img

img

На одной из барж видим красную машину. Амфибия, не иначе. Лика залезает на баржу и позирует для фотографии. Мы с Алексом отражаемся в зеркальном стекле окна.

img6666_w

— Посмотри, какое все выгнутое и вытянутое! А какие мы стройные! — Лика слезла с постамента и заметила зеркало.
— Угу, я видела, — у меня ворчанка, ноги болят ужасно, хочется укусить Лику.
Потом я выяснила, что у нее ноги болели не меньше. Так что признаю, что она кремень, а я псих-неженка и снимаю шляпу. Такие дела…
— Смотрииии!

Некоторые баржи похожи на плавучие сады — хозяева выращивают всякую зелень, стоят диванчики и вертятся зеркальные лопасти, образуя небольшие блестящие сферы.

img 20100823-195139-img6670-passerelle-leopold-sedar-senghor_529x397

Вспомнив данное друг другу обещание прогуляться по обоим уровням пешеходного моста Леопольда Седара-Сангора, мы медленно — медленно, я говорю! — забираемся с нижнего уровня на верхний.

img

img img

Переходим на другую сторону реки, ко Дворцу почетного легиона. Рядом музей Орсэ. В прошлый наш визит мы не обратили внимание на выбитые в камне надписи «Париж — Орлеан / Тулуза / Орнак» — музей расположен в здании бывшего вокзала.

img

Останавливаемся на набережной Анатоль Франс и смотрим в сторону сада Тюильри, где кто-то выгрыз кусок колеса обозрения.

img

Мост Ройяль ведет к Школе Лувра — там обучают музейных работников.

Wet footprints

Мокрые следы на асфальте выдают победу страсти над разумом — вообще-то, в Сене нельзя купаться.

img

В старом здании Caisse des Dépôts, прилегающем к музею Орсэ, располагается световая инсталляция Тьери Дрэйфю — «Le lumiere de Paris» («Огни Парижа»). Если бы мы шли тут в темноте, то могли увидеть ее часть прямо с улицы. А сейчас мы обращаем внимание на стоящую во дворике скульптуру Жана Дюбюффе — основателя стиля «ар брют» («грубого» искусства).

Продолжаем наш путь уже по набережной Вольтера. В доме 23 в апартаментах на верхнем этаже жил в свои последние годы Рудольф Нуриев — танцор, хореограф, директор Опера.

img

А в отеле на этой же набережной (дом 19) жил Шарль Бодлер. На табличке красуется четверостишие из его «Предрассветных сумерек» (сборник называется не менее поэтично — «Цветы зла»).

img

В витрине художественного магазина «Синелье» нас поджидает буйство цвета. Пастель выглядит так вкусно… похоже, пора ужинать.

20100823-201713-img6690-Aixam_Scouty_529x397По дороге встречаем вот такую штучку под названием Aixam Scouty — привидение квадроцикл с моторчиком. Ездит на очень низкой скорости, мало весит и потому не требует наличия водительских прав, что меня лично пугает. Иной раз велосипедист мимо проедет так, что невольно задумаешься о правах на велосипеды. Впрочем, не в Париже, тут мало кто гоняет без головы.

img img

Выходим в сквер Оноре Шампьона. Вечер, улица, фонарь, чемодан и зонт. Мы уже бродили здесь, у памятника Вольтеру, но не заметили еще и бюст Монтескье в кустах.

Ужинать

img

Переходим на улицу Сены и ненадолго останавливаемся у ателье. Мастер отрывается от работы и благодушно нам машет, мы машем в ответ и топаем дальше.

img

На территорию магазина с нежным названием «Девичьи секреты» вторглись расписные «Kiss», а за ними подтянулся Эйнштейн с жизнеутверждающей табличкой «Жизнь прекрасна».

img

img

«Прокоп» не утратил своей притягательности, так что мы снова ужинаем здесь. Лика пытается учинить переворот в моих убеждениях, утверждая, что отказываясь от вина, я теряю целый пласт французской культуры. Но это спор на века, еще Дюма-отец пробовал свою пропаганду: «У тех, кто боится вина, вероятно, дурные мысли, и они боятся, как бы вино не вывело их наружу.» (с) «Граф Монте-Кристо»

Что сказать, таковых мыслей «есть у меня», но я их и без возлияний периодически доношу до общественности…

img img

Сервис на высоте, несмотря на то, что официант молод. Наевшись устриц, мы ждем мои профитроли, и от нечего делать придумываем для гарсона кодовое имя. Помыслив, я изрекаю: «европейский мавр». Лика соглашается. Вскоре передо мной ставят тарелку с тремя шариками мороженого, прикрытыми шапками из теста. Только они и спасают мороженое от моментального таяния, когда на них льется горячий шоколад.

Сытые голодных не разумеют

Выходим на улицу с другой стороны кафе в узкий, типично средневековый проулок. Нам весело, мы все что-то говорим, и тут…

— Простите, а вы сейчас ужинали здесь? — доносится русская речь со странным акцентом.
Мы оборачиваемся и видим парня и девушку.
— Привет! Да, мы только что оттуда, — заинтересовано говорит Лика.
— И как, стоит туда сходить?
— Еще бы! Попробуйте устриц, чудо какие вкусные. А вы откуда?
— Да устриц-то везде можно найти. Сам я молдаванин, но живу в Париже, а вот подруга моя из Москвы приехала. Я ей город показываю.
— Мы тоже из Москвы, — говорим мы и здороваемся с его спутницей.
— Ну попробуйте что-нибудь другое, здесь неплохо готовят, — Лика решила уговорить.
— А как обстановка там?
— О, там шикарно. Это же все от «Одеона», — Лика театрал, и тут она наступила на больную мозоль парня.
— Да вы посмотрите кто тут собирался — это же революция, — благоговейно говорит он и удивленно смотрит на нас.
Я начинаю тихонько хихикать.
— Ну да, это тоже, — скучнеет Лика.
— Ну вы заразились там… революционным духом? — продолжает он после паузы.
— Ну еще бы, — я понимаю, что у него в голове не укладывается, что мы чихать хотели на революцию и начинаю хихикать громче.
— Сходите обязательно, не пожалеете! — Лика спасает положение.

Мы, не желая развития революционной темы, спешно прощаемся и уходим. Через минуту я оборачиваюсь — революционер и его подруга все так же стоят перед дверью. Браво, камрад, повезло же девушке… Я не выдерживаю и от смеха сгибаюсь пополам прямо возле чьего-то столика — тут они везде. Боковым зрением я вижу, что за столиком происходит какое-то паническое движение. Алекс и Лика сначала спрашивают, что со мной такое. Лика-то вообще меня в таком состоянии никогда не видела. Алекс ориентируется — «бери под руки, понесли». И они стремительно утаскивают меня в ночной Париж.

Реклама

О чем думаете?

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s