Дальше в Марэ, на площадь Вогезов; а также про искусство, еду и ежа

День 5-й, часть 2.

Три особняка и один парфюмерный дом

House of Jean Herouet, circa 1510, 54 rue des Francs-Bourgeois, Le Marais

На улице Фран-Буржуа видим чудный особняк с башенкой. Это дом Жана Эруэ (казначея Людовика XII), построенный около 1510 г.

img img

Чуть дальше по той же улице — магазин L’Artisan Parfumeur (мастер парфюмерии). Мы тестим ароматы, не заходя в магазин. Вкусненько, причем это не массовый продукт, а селективы, но мы идем дальше — во-первых, духи раскроются только через полчаса, во-вторых, парфюм мы уже прикупили раньше, поэтому я и вспомнила про полчаса.

img

Отель де Ангулем-Ламуаньон сначала принадлежал внебрачной дочери Генриха II — герцогине Ангулемской, а после перешел к Ламуаньону, представителю известного французского рода. Сейчас тут располагается историческая библиотека.

img

Пройдя дальше, мы заглядываем во дворик с геометрическими насаждениями. Тут музей Карнавале (вообще он располагается в двух особняках — Отеле Карнавале и Отеле ле Пелетье де Сен Фаржо). Отель Карнавале известен тем, что в 1677 году его арендовала Мари де Рабютэн (она же маркиза де Севинье). Прославилась она письмами, которые писала своим родственникам и друзьям. «Письма госпожи де Севинье» были изданы через 30 лет после ее смерти и произвели в Париже настоящий фурор — настолько образным языком маркиза передала свое видение светской жизни того времени. Полного перевода на русский я не нашла, но вот тут лежат письма о процессе Фуке. Можно абстрагироваться от любезностей и обращения к одному адресату, и тогда эти избранные «Письма» — прообраз нынешних политических блогов.

Площадь Вогезов

Сначала идем галереями и рассматриваем красочные работы современных скульпторов.

img img

Дэвид Краков раньше был мультипликатором, потом его заинтересовала скульптура, но от своих мультяшных героев он не отказался, а просто перенес их в трехмерное пространство. Страус и койот, Багз Банни и прочие известные персонажи обрели объем, да такой, что студии выдали автору эксклюзивную лицензию на создание скульптур. А на фотографии — работа, посвященная Джексону Поллоку, изобретателю такой вот «льющейся живописи».

img

img img

Париж глазами Лики — это огромное экспозе, поэтому заворачиваем в арку отеля Le Pavillon de la Reine («Флаг королевы»). Лика обещает там какой-то супер-антикварный интерьер. Но там уже все переделали и интерьер самый обычный. Зато во входной арке есть достаточно антикварная дверь. Возвращаемся к витринам.

img

img img

Автор скульптуры слева — Жан-Филипп Ричард. Его работу легко узнать по характерной позе девушки — чуть выгнутой, расслабленной и отрешенной. Так можно стоять на берегу моря, на мосту, да хоть на крыше небоскреба. Главное, чтобы был впереди вид… Извините за дымовуху, но я боролась с бликом. Представим, что дева вызвала джинна, или добрую фею, или обоих сразу и они исполняют зажигательный танец… Кстати, о танцах: справа и внизу работы Дорит Левинштейн — «La compacita» и «Rex dog».

img

Потом мы сидим в кафе Гюго, что на углу площади Вогезов, в доме 22. Там я беру Тарт татен (Tarte tatin glace). Это пирог с яблоками и шариком мороженого. Вроде бы французский десерт, но как-то неуловимо отсылает к штруделю, хотя кроме яблок и мороженого между ними ничего общего — тесто и форма совершенно другие. К торту я заказала мятный чай, в который, не спрашивая, положили сахар. Все-таки в чае тут ничего не понимают. Или понимают, но по-своему. Впрочем, надо учесть, что Марэ — еврейский квартал, и, если верить Борису Носику, именно сефарды из Магриба (субэтническая еврейская прослойка) «приучены к приторно-сладкому чаю с мятой». Я похожий в детском саду пила, а кормили там не по высшему разряду, так что чай даже казался вкусным. Перезаказывать не хочется, сойдет и такой. Потом мы еще немного бродим по галереям, из витрин на нас взирает семейство, состоящее из трех кентавров, смотрят люди, частично высунувшиеся из параллельной вселенной и тому подобные субъекты.

img

Если в галереях, в основном, сюр милый, то в самом центре площади он пугающий. Посреди парка стоит памятник Луи XIII — какой-то странный симбиоз коня, дерева и человека. Таким вот занятным образом скульптор решил проблему устойчивости. А вы говорите «не замазывай блики на фотографиях»…

Обратно, к витринам и Пикассо

img Ted Baker store, 20 Rue des Francs Bourgeois, Paris, France

Идем в обратную сторону по Фран Буржуа… Интерьеры магазинов не уступают витринам арт-галерей. Потом мы чуть-чуть теряемся… Тут недалеко должен быть музей Пикассо. Лика заходит в кафе и ловит официанта. Тот знает, где музей, но не очень хорошо помнит, однако направление указать может и вообще не прочь побеседовать. Потом мы идем в указанную сторону, спрашиваем дорогу еще раз у проходящей мимо девочки, погруженной в свои мысли. Ее лицо тут же озаряет улыбка — таких удивительных людей, которые сразу улыбаются, стоит только с ними заговорить, тут много. Похоже, мы идем правильно.

Picasso Museum, Paris
Rue de Thorigny, 5

Но, музей, к сожалению, закрыт на ремонт, так что пока мы можем только рассмотреть особняк. Музей располагается в отеле Сале, построенном для Пьера Обера де Фонтене — сборщика налога на соль. Сале по-французски означает «соленый», отсюда и название. Обер де Фонтене был разорен во время того самого процесса Фуке, который живописала та самая мадам де Севинье.

Для поднятия настроения (моего, ага) я тащу всех в Stradivarius на улице Риволи. С этим бюджетным магазином одежды у меня сложились дружеские отношения еще в Португалии. Однако, когда я, поддавшись порыву, фотографирую стильно одетый манекен (для своих девичьих нужд), какая-то выскочка тут же делает выговор за снимок. «Прикидывайся, что не понимаешь» — говорит Лика. Это очень сложно, потому что дурацкие запреты таких вот сказочных долбоэльфов находятся за гранью добра и зла…

Про устрицы

Ужинать мы сегодня идем на Монпарнас в Le Bar a Huitres — есть устрицы. Кстати, с самого утра я достаю всех внезапными выкриками «Уитр жур!», что, по моему мнению, должно означать «устричный день» (не знаю, как там у них говорится на самом деле). Кто не любит морских гадов, проматывайте вниз, прищурившись. Зато мы не ели эскарго и всякие лягушачьи лапы.

img

Сегодня мы заказываем двухэтажный поднос, на котором лежит 3 дюжины устриц разных видов — чтобы определиться, какие понравятся больше всего. Приносят нечто дымящееся — устрицы лежат на ледяной горке, лед удерживают раковины. Мы приступаем к еде. Я поливаю устриц лимонным соком (уксусный соус с луком-шалотом, который подают к устрицам, мне как-то не нравится, забивает весь вкус) и видно, как они медленно сжимаются. <zanuda mode on> Да, получается, что я ем их живыми. Некоторым мясоедам это кажется дикостью. С другой стороны, устрицу я могу убить сама. А вот, к примеру, корову, свинью или курицу — не могу. Ну и кто тут сво?<zanuda mode off> Пробую все по очереди, некоторые даже рискованно — без лимона, пока не попадается устрица столь нежной текстуры, что прямо тает во рту. Я ищу такую же и нахожу похожую. Почти все устрицы съедены и, естественно, я уже забыла, где какие лежали. Но ведь по форме и цвету раковины специалисты могут определить, к какому виду она относится, так что мы зовем официанта. На лице служителя устричного храма отражается страдание, но все же он выдает свой вердикт для обеих раковин — Speciales Papillon №4 (Спесьяль папийон — в форме бабочки, с ореховым вкусом) и Fines de claire №2 (Фин де клер). С ореховым, так с ореховым. В Португалии я с удовольствием ела устрицы, вообще ничего не зная про вкусы и прочие прибамбасы. Но во Франции этот номер не пройдет. Кстати, номера означают размер — чем больше номер, тем меньше устрица. Я фиксирую эту ценную информацию с педантичностью уитроманьяка, которого не пугает свечение фосфора, от него исходящее.

— Вы уносите поднос?
— Да, мадам.
— Но ведь так красиво.
— Но это же непрактично, мадам.

Непрактично… Как тут не вспомнить французскую пословицу: «Любовь может многое, а деньги могут все»…

Искусство, академия и отель

img

Мы выходим на бульвар. Уже закат. Переходим на улицу Гран Шомье.

img

Проходя мимо бутик-отеля Hotel des Académies et des Arts я впервые встречаю работу граффити-художника Жерома Меснаже (Jerome Mesnager). Холл и комнаты отеля тоже оформлены «белыми телами». Потом такие «привидения» будут попадаться в разных частях города.

img

Рядом одна из академий, в честь которых был назван отель — Академия де ля Гранд Шомьер, долгое время бывшая самой известной парижской художественной школой. А потом мы проходим мимо самого обычного с виду дома №8 по этой улице (rue de la Grande Chaumiere), где находилась мастерская, или как тут говорят — ателье, Гогена и Модильяни.

Железные кони и деревянные бусики

img

Чудеса европейской парковки заставляют задуматься — как эти люди потом находят выход из такого интересного положения…

img

Мы идем теперь по рю Вавэн, на которой есть Nature Bijoux — магазин бижутерии ручной работы. У меня ощущение, что я «питаюсь» здешними витринами, в России не замечала за собой такого… Эти украшения изготовлены из привычных натуральных материалов — дерева, вулканической пемзы, кораллов, различных камней, и совсем экзотических — лиан, волокон папайи, ананасовых семян. Невоинствующим веганам: рог и кожа тут тоже встречаются, так что лучше уточнять, что входит в состав.

Люксембургский еж

Движемся по Rue Guynemer, вдоль Люксембургского сада, слева у нас дома с широкими окнами — можно даже рассмотреть интерьер. Кто-то растит на балконе немаленькое дерево. Такие квартиры дают сенатским, но в будущем их детям жилплощадь не переходит. Но может, если ребенок тоже будет в сенате… впрочем, я не в курсе. Лика говорит, что иногда, глядя в окна окрестных домов, можно увидеть на стенах известные полотна. Я предполагаю, что это копии, а оригиналы все же где-то понадежнее заперты. Хотя, во Франции и виноградники не охраняют, несмотря на то, что вино ценят не меньше, чем искусство. Так что может и оригиналы на стенах.

img

Нашу ленивую беседу о слугах народа прерывает шорох из-за забора Люксембургского сада. Подумать только, это настоящий еж. Недовольный люксембургский ежик фыркает и шевелит ушами…

Мадьярский криминал

92, Rue Bonaparte
92, Rue Bonaparte

Возле Венгерского института сидит печальная железная девушка. В сети нашла историю этой скульптуры. Летом 1990 г. юная парижанка венгерского происхождения гуляла здесь и подверглась нападению и насилию. Известный в Париже экстрасенс порекомендовал поставить ей памятник — тогда насильник непременно к нему придет. Памятник, как видите, поставили, а напротив установили скрытую камеру. Источник: magnum.sitecity.ru Надо сказать, что с этой камеры получилось фото очень неплохого качества для такого оборудования (лежит по ссылке, но только не торопитесь с выводами, там не преступник, а просто турист). Было ли раскрыто преступление — не знаю.

img

А вот за фонтаном у Сен-Сюльпис вроде бы не замечено столь драматичных историй (если не считать того, что при открытии этот памятник понравился не всем критикам); он умиротворенно шумит водой и таинственно подсвечивается.

Иллюминация и электричество

Потом мы идем в отель. Сегодня оживленно. Сырная луна — а в Париже луна должна быть именно такая — светит нам с неба. Эйфелева башня сегодня не только играет прожекторами, но и искрится огнями, бегающими по ее железному скелету. Во дворе Лувра летают светящиеся вертолетики, запускаемые торговцами, а в Тюильри сверкает колесо обозрения.

В номере меня ожидает приятное открытие. Косметичка заваливается между стеной и тумбочкой, и отодвинув последнюю, я нахожу еще одну розетку. Теперь их у нас две — одна здесь и еще одна, в которую включен телевизор. Маленькие парижские радости…

Реклама

О чем думаете?

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s